Образ чрезвычайной ситуации

Существует несколько критериев, определяющих виды чрезвычайных ситуаций: по степени конфликтности (конфликтные, бесконфликтные), по скорости распространения (внезапно возникшие, быстро распространяющиеся, умеренно распространяющиеся, медленно распространяющиеся), по масштабам распространения (локальные, местные, территориальные, региональные, федеральные, трансграничные), по источнику происхождения (техногенного, природного, эколого-биологического, социогенного характера).
Если рассматривать данное явление с морально-этической точки зрения, классификация гибели людей, чаще всего, отмечен лишь в документации, принадлежащей службам спасения. Однако, для узких групп (пострадавшие, коим повезло выжить, родственники погибших и так далее) это проишествие может стать серьёзным потрясением. При стороннем наблюдении сложно понять, оказывается ещё более затруднительной. Пожар, не ставший причиной массовой что является трагедией, а что – просто неудачей в круговерти человеческих судеб. Такое социальное взаимодействие, как «народный траур», малоэффективно в большинстве своих проявлений. Безусловно, горе, кое разделяет множество людей, частично утрачивает своё разрушительное воздействие. Но, в условиях массовой «скорби», участие большей части всех заинтересованных определяется не проявлением глубокого внутреннего сопереживания, а простым инстинктом следования за толпой. Так же данное общественное явление вполне объяснимо с точки зрения традиций и обычаев. Например, буйное проявление эмоций незнакомыми людьми вполне равнозначно древним плакальщицам, присутствующим на похоронном обряде для громогласных рыданий. Красные гвоздики сигнализируют о том, что кого-то не стало, много красных гвоздик – значит – погибло большое количество людей, мягкие игрушки обозначают факт того, что то или иное проишествие унесло и детские жизни. Постепенно этот механизм приобретает узнаваемые отточенные черты: простой набор символов, предметов и эмоций, многочисленные посты в социальных сетях, «любим, помним…», в резонансных случаях возможны митинги. И почему-то в данном перечне нет такого пункта, как «приобретение опыта, способствующего предотвратить подобные трагедии в будущем».
Определение чрезвычайной ситуации крайне сухо, потому, думаю, уместно слово «беда», ибо оно обладает более обширными смысовыми характеристиками. При создании данного проекта я решила разобрать несколько основных проявлений этого явления в реальной жизни, каковы портрет и структура этого абстрактного синтеза обстоятельств и психоэмоциональных реакций.
Определение чрезвычайной ситуации крайне сухо, потому, думаю, уместно слово «беда», ибо оно обладает более обширными смысовыми характеристиками. При создании данного проекта я решила разобрать несколько основных проявлений этого явления в реальной жизни, каковы портрет и структура этого абстрактного синтеза обстоятельств и психоэмоциональных реакций.

Беда – это непредсказуемое изменение реальности

Одним из основных аспектов деструктивного воздействия чрезвычайной ситуации на жизнедеятельность человека, его привычный быт и образ мышления является эффект неожиданности происходящего. Практически каждую историю пострадавшего можно начать со слов «Ничто не предвещало беды». Этот фактор почти неизбежен. Несмотря на опыт предыдущих поколений, невозможно предугадать, где именно случится следующая катастрофа и какими последствиями она обернётся.

18 июня 2013 года в посёлке Нагорном, что находится под Чапаевском, прогремел взрыв. Чёрное облако поднялось над военным полигоном. Так из-за, казалось бы, плановой утилизации боеприпасов, на всех близлежащих территориях был введён режим чрезвычайной ситуации. Эта история более известна как «Взрыв под Самарой». Мне удалось пообщаться с одним из очевидцев произошедшего – Александром Березиным.
- Каким увидели начало этой истории вы?

- С того момента уже прошло, получается, 5 лет. Дело было так: сидим просто вечером дома, ничто не предвещает беды. Вообще, как бы с детства привыкли, что на том самом полигоне периодически палят из пушек. Иногда рано утром, часов в девять, иногда днём. На полигоне – несколько пушек выстроены в поле в ряд, и они стреляют в степь. Обычно – единичными выстрелами, от которых не было особого дискомфорта, только стекло немного звенело. Внезапно прогремел очень сильный взрыв. Был похож на такие выстрелы, только гораздо сильнее. В городе вылетело огромное количество окон. У нас в районе просто очень сильно качнулись дома. Очень сильно.

- Какими были первые предположения о том, что происходит? Как правило, в подобных ситуациях многие боятся возможного начала войны или, например, теракта.

- Первая мысль была такой: у кого-то в доме взорвался газ или что-то такое случилось в гаражах. Так решили из-за мощности удара. Я выглядываю в окно и ничего не вижу. Смотрю вдаль. Поворачиваю голову вправо, а там чёрный гриб. Из-за дыма, а он повис над крышами соседних домов, видимость была далеко не лучшей, но вскоре стало ясно, что взрыв произошёл где-то не близко. Даже не подумал на этот полигон. А заводы немного в другой стороне от того места. Раньше просто была серия взрывов на заводах у нас, с кучей жертв, за сто лет было около четырёх крупных аварий. Разумеется, с жертвами.

- Обстановка в городе сразу же изменилась?

- Люди, на тот момент, суетились, орали, куда-то передвигались. Но взрыв был один. И я как-то подумал, что больше и не будет. Прошло время , послышались сирены. Потом ещё такой же взрыв. И тут-то стало напряжно. Дом качался, и казалось, что если всё продолжится в таком темпе, плиты как бы сложатся.

- Какие действия вы предприняли?

- Я решил выйти на улицу, двинулся в противоположном направлении, на мост дорожный. Высокая точка. Пока шёл, была серия взрывов. И уже видно стало, где центр всего этого. Если человек хоть раз видела, как артсклады горят – сразу понимает, что происходит. Это такие серии салютов. Всё разлетается на километры яркими искрами. Виднелось очень высокое открытое пламя. Останавливались машины, люди о чём-то перекрикивались, жестикулировали.

- Полагаю, выглядело происходящее, как завершающая сцена фильма «Бойцовский клуб». Взрывы, суматоха где-то внизу, осыпающееся стекло. Знали ли вы на тот момент о том, где находится кто-либо из знакомых или родных, что с ними происходит?

- Во время моего маршрута в сторону моста позвонила знакомая, которая живёт в районе, расположенном недалеко от полигона. Сбивчиво, громко орала в телефон, я только понял, что она с семьей выбежала из дома.

- Как развивались дальнейшие события? Службы спасения начали свою деятельность к тому моменту?

- Ветер начал дым сдувать как бы в разные стороны. Шире. Я почувствовал запах пороха. По всей округе разносилась оружейная вонь. Заметались машины скорой помощи. Появилось стойкое ощущение того, что где-то там, откуда вылетают залпы искр, сейчас уже кучи трупов. К дому когда подходил, увидел машину подруги. Она, с каменным лицом, говорит, что её бабушку увезли оттуда на скорой, потому что стекла из окон вылетели в её сторону, а саму родственницу в стену откинуло. Старый человек, травмы. А она сама приехала мужа с электрички встретить. Я не стал ей мешать, принялся обзванивать друзей. Один из знакомых мне рассказал, как на трассе в первую волну фура улетела к обочине. В это время город несколько притих, только взрывы нарушали это молчание.

- Информирование населения – каким образом люди получали необходимые данные? Полагаю, за первыми этапами этого процесса должна была последовать эвакуация проживающих в опасной близости от горящего полигона.

- Я включил новости сразу же, как поднялся домой. Даже не ожидал, что это покажут по федеральным каналам, к тому же, так быстро. С экрана полился официоз, не сказать, что очень нервный, всё только начиналось. Даже тяжесть и масштабы происходящего не были ясны. К слову, на «России 24» каждые пятнадцать минут появлялись новые выпуски. Потом, вечером, когда уже стало темно, я с балкона видел автобусы с людьми, которые жили недалеко от полигона, там несколько тысяч человек вывезли. Всех, кого могли (и кого не могли) эвакуировали. Тем временем, на телевидении были оглашены первые детали сложившейся чрезвычайной ситуации. Что исправить положение не получается, ибо техника не может попасть на территорию полигона, а людей туда отправлять нельзя. На экране уже появился губернатор, он нёс какую-то информацию, характерную для данных случаев. Кружили вертолёты, и мне казалось, что, когда они «зависали» в воздухе, пилоты просто смотрели, что в итоге случится, насколько плоха окажется данная ситуация. И как всё горит.

- Появились ли, к данному моменту, какие-либо опасения (обоснованные и необоснованные)?

- От знакомых мне поступала информация, что возможно попадание снарядов на склад. Он находится достаточно далеко от центра взрыва, но некоторые фрагменты горящих боеприпасов до него долетали. А там – чистый тротил в очень больших запасах и различные химические продукты, типа растворителей. В общем, если бы всё вышесказанное случилось, то противоположная часть города просто превратилась бы в одну большую выжженную воронку. Местные службы тогда сильно засуетились, поливали все близлежащие территории водой, потому что начинала полыхать трава.

- В условиях ожидания чего-то худшего вы начали готовиться к отъезду с территории, нахождение на кое становилось всё более опасным?

- По городу начали разъезжать машины, оснащённые громкоговорителями, оттуда доносилось, к скольким жители должны быть готовы... Чего? Куда? Зачем? Мы собрали немного вещей в пакеты, документы, у нас было достаточно времени. Я тогда ещё женат был, к слову. Сел дежурить, жена уснула. Сижу, смотрю: одним глазом – в сторону двери, другим – на монитор компьютера. Слышу незнакомый шум. По новостным каналам вещают, что специализированные самолёты вернулись с тушения пожара. И вот странное чувство: ты смотришь на экран, а у тебя, прямо а окном, это всё происходит в режиме реального времени. Такое ощущение «реальности наоборот». Так я просидел до самого раннего утра. Гудели самолёты. Над частным сектором кружили вертолёты. После в новостях прозвучало что-то вроде «самолёты не особо помогли». Выяснилось, что на полигоне горят мелкие патроны, а рядом, в других зданиях – ракеты, не знаю, какого калибра. И огонь уже там. Но ночью ничего не произошло. И нас, жителей, никто никуда не вывез и не эвакуировал. Я уже не особо доверял поступающей информации.

- Продолжалось ли какое-либо функционирование города?

- Утром люди, работающие в городе, отправились по своим делам. А в соседние города выехать было невозможно. Трассу «Самара-Волгоград» перекрыли.

- Насколько мне известно, во время чрезвычайных ситуаций возможно широкое поле деятельности для мародёров. И, получается, одни люди вынужденно покидают своё жильё для того, чтобы спастись, а другие не упускают шансов поживиться чужим добром. Были ли при «Взрыве под Самарой» подобные инциденты?

- Постепенно стали появляться новости о том, что в закрытых районах орудуют мародёры. Ничего они не боялись. Награбили тогда, судя по всему, много: «обчистили» нижние этажи домов, сняли входные двери, вытащили ценности, технику. Даже, говорят, мотоцикл угнали. Представители милиции тогда рисковали, буквально под огнём вылавливали жуликов. По городу ездили «БТРы». Взрывы постепенно смолкали, становились реже, тише. На второй день начали поступать жалобы на воров, людей массово вывозили за документами. Помню, обещали каждому возместить ущерб. Деньги получили далеко не все пострадавшие. И окна многие вставляли за собственный счёт.

- Каким образом происходила некая реабилитация города?

- Ещё через день жителей стали заселять в их дома. Техника зашла на территорию полигонов, начался относительно качественный процесс тушения. На трассе от дороги поставили забор, протянули колючую проволоку. Забор, кстати, стоит до сих пор. Долго потом продолжалась очистка территории. Убирали куски ракет, хотя некоторые фрагметы до сих пор можно найти в близлежащих посадках. В общем, выполнили план утилизации этих бомб на многие годы вперёд.

- Сразу ли были обнародованы данные о виновнике чрезвычайной ситуации?

- Спустя некоторое время появилась информация, что виновен в произошедшем один человек. Собственно, он и является единственным погибшим. Не смог выбраться из своего укрытия и сгорел. Не помню, указывались ли тогда в СМИ его персональные данные.

- Возможно ли, вспоминая о произошедшем, выявить какую-либо чёткую, фиксированную эмоцию, присущую именно вам?

-Было страшно. Никогда бы не подумал, что у нас произойдёт что-то, что станет важной новостью на федеральных телеканалах.

- В чём, по-вашему, кроется истинная причина произошедшего? Если обратить внимание на хроники иных катастроф, можно выявить некоторые схожие закономерные черты.

- Вы бы ещё спросили, что я готов передать потомкам, чтобы не допустить подобного. А вообще – это национальный вопрос.

- Каким увидели начало этой истории вы?

- С того момента уже прошло, получается, 5 лет. Дело было так: сидим просто вечером дома, ничто не предвещает беды. Вообще, как бы с детства привыкли, что на том самом полигоне периодически палят из пушек. Иногда рано утром, часов в девять, иногда днём. На полигоне – несколько пушек выстроены в поле в ряд, и они стреляют в степь. Обычно – единичными выстрелами, от которых не было особого дискомфорта, только стекло немного звенело. Внезапно прогремел очень сильный взрыв. Был похож на такие выстрелы, только гораздо сильнее. В городе вылетело огромное количество окон. У нас в районе просто очень сильно качнулись дома. Очень сильно.

- Какими были первые предположения о том, что происходит? Как правило, в подобных ситуациях многие боятся возможного начала войны или, например, теракта.

- Первая мысль была такой: у кого-то в доме взорвался газ или что-то такое случилось в гаражах. Так решили из-за мощности удара. Я выглядываю в окно и ничего не вижу. Смотрю вдаль. Поворачиваю голову вправо, а там чёрный гриб. Из-за дыма, а он повис над крышами соседних домов, видимость была далеко не лучшей, но вскоре стало ясно, что взрыв произошёл где-то не близко. Даже не подумал на этот полигон. А заводы немного в другой стороне от того места. Раньше просто была серия взрывов на заводах у нас, с кучей жертв, за сто лет было около четырёх крупных аварий. Разумеется, с жертвами.

- Обстановка в городе сразу же изменилась?

- Люди, на тот момент, суетились, орали, куда-то передвигались. Но взрыв был один. И я как-то подумал, что больше и не будет. Прошло время , послышались сирены. Потом ещё такой же взрыв. И тут-то стало напряжно. Дом качался, и казалось, что если всё продолжится в таком темпе, плиты как бы сложатся.

- Какие действия вы предприняли?

- Я решил выйти на улицу, двинулся в противоположном направлении, на мост дорожный. Высокая точка. Пока шёл, была серия взрывов. И уже видно стало, где центр всего этого. Если человек хоть раз видела, как артсклады горят – сразу понимает, что происходит. Это такие серии салютов. Всё разлетается на километры яркими искрами. Виднелось очень высокое открытое пламя. Останавливались машины, люди о чём-то перекрикивались, жестикулировали.

- Полагаю, выглядело происходящее, как завершающая сцена фильма «Бойцовский клуб». Взрывы, суматоха где-то внизу, осыпающееся стекло. Знали ли вы на тот момент о том, где находится кто-либо из знакомых или родных, что с ними происходит?

- Во время моего маршрута в сторону моста позвонила знакомая, которая живёт в районе, расположенном недалеко от полигона. Сбивчиво, громко орала в телефон, я только понял, что она с семьей выбежала из дома.

- Как развивались дальнейшие события? Службы спасения начали свою деятельность к тому моменту?

- Ветер начал дым сдувать как бы в разные стороны. Шире. Я почувствовал запах пороха. По всей округе разносилась оружейная вонь. Заметались машины скорой помощи. Появилось стойкое ощущение того, что где-то там, откуда вылетают залпы искр, сейчас уже кучи трупов. К дому когда подходил, увидел машину подруги. Она, с каменным лицом, говорит, что её бабушку увезли оттуда на скорой, потому что стекла из окон вылетели в её сторону, а саму родственницу в стену откинуло. Старый человек, травмы. А она сама приехала мужа с электрички встретить. Я не стал ей мешать, принялся обзванивать друзей. Один из знакомых мне рассказал, как на трассе в первую волну фура улетела к обочине. В это время город несколько притих, только взрывы нарушали это молчание.

- Информирование населения – каким образом люди получали необходимые данные? Полагаю, за первыми этапами этого процесса должна была последовать эвакуация проживающих в опасной близости от горящего полигона.

- Я включил новости сразу же, как поднялся домой. Даже не ожидал, что это покажут по федеральным каналам, к тому же, так быстро. С экрана полился официоз, не сказать, что очень нервный, всё только начиналось. Даже тяжесть и масштабы происходящего не были ясны. К слову, на «России 24» каждые пятнадцать минут появлялись новые выпуски. Потом, вечером, когда уже стало темно, я с балкона видел автобусы с людьми, которые жили недалеко от полигона, там несколько тысяч человек вывезли. Всех, кого могли (и кого не могли) эвакуировали. Тем временем, на телевидении были оглашены первые детали сложившейся чрезвычайной ситуации. Что исправить положение не получается, ибо техника не может попасть на территорию полигона, а людей туда отправлять нельзя. На экране уже появился губернатор, он нёс какую-то информацию, характерную для данных случаев. Кружили вертолёты, и мне казалось, что, когда они «зависали» в воздухе, пилоты просто смотрели, что в итоге случится, насколько плоха окажется данная ситуация. И как всё горит.

- Появились ли, к данному моменту, какие-либо опасения (обоснованные и необоснованные)?

- От знакомых мне поступала информация, что возможно попадание снарядов на склад. Он находится достаточно далеко от центра взрыва, но некоторые фрагменты горящих боеприпасов до него долетали. А там – чистый тротил в очень больших запасах и различные химические продукты, типа растворителей. В общем, если бы всё вышесказанное случилось, то противоположная часть города просто превратилась бы в одну большую выжженную воронку. Местные службы тогда сильно засуетились, поливали все близлежащие территории водой, потому что начинала полыхать трава.

- В условиях ожидания чего-то худшего вы начали готовиться к отъезду с территории, нахождение на кое становилось всё более опасным?

- По городу начали разъезжать машины, оснащённые громкоговорителями, оттуда доносилось, к скольким жители должны быть готовы... Чего? Куда? Зачем? Мы собрали немного вещей в пакеты, документы, у нас было достаточно времени. Я тогда ещё женат был, к слову. Сел дежурить, жена уснула. Сижу, смотрю: одним глазом – в сторону двери, другим – на монитор компьютера. Слышу незнакомый шум. По новостным каналам вещают, что специализированные самолёты вернулись с тушения пожара. И вот странное чувство: ты смотришь на экран, а у тебя, прямо а окном, это всё происходит в режиме реального времени. Такое ощущение «реальности наоборот». Так я просидел до самого раннего утра. Гудели самолёты. Над частным сектором кружили вертолёты. После в новостях прозвучало что-то вроде «самолёты не особо помогли». Выяснилось, что на полигоне горят мелкие патроны, а рядом, в других зданиях – ракеты, не знаю, какого калибра. И огонь уже там. Но ночью ничего не произошло. И нас, жителей, никто никуда не вывез и не эвакуировал. Я уже не особо доверял поступающей информации.

- Продолжалось ли какое-либо функционирование города?

- Утром люди, работающие в городе, отправились по своим делам. А в соседние города выехать было невозможно. Трассу «Самара-Волгоград» перекрыли.

- Насколько мне известно, во время чрезвычайных ситуаций возможно широкое поле деятельности для мародёров. И, получается, одни люди вынужденно покидают своё жильё для того, чтобы спастись, а другие не упускают шансов поживиться чужим добром. Были ли при «Взрыве под Самарой» подобные инциденты?

- Постепенно стали появляться новости о том, что в закрытых районах орудуют мародёры. Ничего они не боялись. Награбили тогда, судя по всему, много: «обчистили» нижние этажи домов, сняли входные двери, вытащили ценности, технику. Даже, говорят, мотоцикл угнали. Представители милиции тогда рисковали, буквально под огнём вылавливали жуликов. По городу ездили «БТРы». Взрывы постепенно смолкали, становились реже, тише. На второй день начали поступать жалобы на воров, людей массово вывозили за документами. Помню, обещали каждому возместить ущерб. Деньги получили далеко не все пострадавшие. И окна многие вставляли за собственный счёт.

- Каким образом происходила некая реабилитация города?

- Ещё через день жителей стали заселять в их дома. Техника зашла на территорию полигонов, начался относительно качественный процесс тушения. На трассе от дороги поставили забор, протянули колючую проволоку. Забор, кстати, стоит до сих пор. Долго потом продолжалась очистка территории. Убирали куски ракет, хотя некоторые фрагметы до сих пор можно найти в близлежащих посадках. В общем, выполнили план утилизации этих бомб на многие годы вперёд.

- Сразу ли были обнародованы данные о виновнике чрезвычайной ситуации?

- Спустя некоторое время появилась информация, что виновен в произошедшем один человек. Собственно, он и является единственным погибшим. Не смог выбраться из своего укрытия и сгорел. Не помню, указывались ли тогда в СМИ его персональные данные.

- Возможно ли, вспоминая о произошедшем, выявить какую-либо чёткую, фиксированную эмоцию, присущую именно вам?

-Было страшно. Никогда бы не подумал, что у нас произойдёт что-то, что станет важной новостью на федеральных телеканалах.

- В чём, по-вашему, кроется истинная причина произошедшего? Если обратить внимание на хроники иных катастроф, можно выявить некоторые схожие закономерные черты.

- Вы бы ещё спросили, что я готов передать потомкам, чтобы не допустить подобного. А вообще – это национальный вопрос.

Беда – это стресс

Сколько бы ни было создано форм психологической поддержки, единый механизм эффективного положительного воздействия на человека, оказавшегося в чрезвычайной ситуации всё ещё нет. Причиной этому является непредсказуемость набора определённых характеристик, свойственных каждой отдельной личности. Кому-то удаётся справиться со стрессом относительно легко, а некоторые переживают и обдумывают произошедшее на протяжении долгих лет. Например, вот история Натальи Штоль. Несколько месяцев назад её семья лишилась крова над головой из-за пожара.

«Это случилось пятого января, почти ночью. Я проводила время с семьёй, мы готовили, топили баню. Тогда дома было трое: я, моя дочь, и внук. Резко погас свет. Мы не сразу смогли понять, что произошло. А чуть ранее лаяла собака, до безумия лаяла. Этот факт мы списали на то, что тогда наша любимица была, можно сказать, щенком, и в силу неопытности могла подать голос из-за дворовых кошек, свободно путешествующих по всей территории частного сектора, или случайных прохожих. Возможно, собака что-то чувствовала. После резкого наступления темноты дочь включила «рубильник», и в этот момент были отчётливо слышны частые щелчки, а после свет снова потух. Я открыла веранду, чтобы узнать, что происходит. Там было сильное задымление, огонь ещё не виднелся. Стало ясно, что через веранду мы уже не выберемся, опасно. Я закрыла дверь в дом на замок (тут работает правило обратной тяги), скомандовала: «Мы горим». У дочери – паника, она начинает метаться. Конечно, это – черта её характера, но ситуацию вполне можно представить: вокруг – только мрак, ориентироваться в помещении трудно, за окном – почти ночь и лютый холод. Я успела позвонить в пожарную охрану, а после – своему папе. Удалось разбить одно из боковых окон, через образовавшиеся отверстия наши коты сразу рванули на улицу, а нам отчётливо видны языки пламени, захватившие веранду. В темноте не удалось сразу обнаружить какой-либо предмет, пригодный для бития стёкол, потому дочь, как оказалось, схватила со стола стакан, при этом, после первого же удара, сильно повредила руку. Потом, с помощью табуретки, мы почти избавились от преграды в виде центрального окна, но на дворе - зима, и потому были установлены двойные рамы, что значительно затрудняло процесс. Дочь я выталкиваю на улицу, босиком, в шортах и лёгкой футболке, она кричала, рыдала. Внука заворачиваю в одеяло и тоже переправляю из горящего здания. Вижу, что к нашему дому бегут соседи. Я понимаю, что мы горим, что я ничего не смогу сделать, что все усилия безрезультатны. «Топтание на месте» не является разумным выбором, оно попросту не поможет, потому я сохраняла спокойствие. Успела взять сумку, свои тапки, выбралась. Подъехали пожарные машины. Дом «отстояли», все остальные постройки были потушены в течении десяти минут.

Некоторые люди переживают очень эмоционально. А я как-то сама справилась с этой бедой внутри, в своих мыслях. И старалась поддержать окружающих, да и остальных родственников не хотелось шокировать. Все очень переживали за внука. Вообще, мы надеялись, что он ничего не видел, но, к сожалению, это не так. Дома стараемся при нём не говорить о пожаре и, кажется, малыш постепенно забывает о случившемся. Главное, чтобы у ребёнка не было психологической травмы.

Страшно? Страшно. Причину возгорания никто не пытался определить. Важнее найти выход. Для меня, как для мамы, тяжелее всего было в те моменты, когда дочь с внуком были рядом, а разбить стекло не получалось. А как только дети оказались в безопасности, я стала реагировать на происходящее спокойно. Мы горели, изменить что-либо было невозможно. Оставалось лишь обнаружить пути к спасению.

Коты у нас сами удрали, ну и бог с ними, а вот собака осталась в вольере, к нему никто не мог пробраться. Но будка стояла таким образом, что дым не заполнял его, так наша овчарка (оказывается, представители этой породы действительно умны) и спаслась – заползла в самый угол своего жилища и легла на пол.

В таких ситуациях не удаётся что-либо понять. Нет времени даже на испуг. Нам удалось выбраться из дома за десять минут. Скажу так: хорошо, если огонь не виден. Мы были в доме, а он внутри не горел, полыхали другие постройки. Пламя пробуждает такой звериный страх. Нам удалось избежать этого чувства. Вот когда вышли на улицу…

У меня не было времени расстраиваться, паниковать. Нужно было содержать семью, всех поддерживать. В такой ситуации важнее всего, что все живы, что нет трагических последствий. Ну, сгорело и сгорело. Так получилось, видимо, надо пройти такое вот испытание. Кто-то свыше проверяет, сколько у меня осталось терпения. Причиной пожара стала неисправная проводка на веранде. Дома её поменяли, а вне его – нет. Жалко, конечно, но теперь будем строиться заново. Нужно лишь пережить вот это нынешнее состояние… И начинать всё с нуля».

Это всё, что осталось от построек после пожара. Фото из личного архива Натальи Штоль.
Беда – это чужие ошибки: чрезмерная экономия, пренебрежение профессиональными обязанностями, несоблюдение правил безопасности жизнедеятельности

Зачастую случается так, что катализатором чрезвычайной ситуации становится человеческая невнимательность. Такая модель поведения может обернуться трагедией самого непредсказуемого масштаба. Люди гибнут в огне, возникшем из-за непотушенных окурков. Клубы «Хромая лошадь» (156 погибших) и «911» (11 погибших) знамениты халатным использованием пиротехники в закрытых помещениях. Официальной причиной пожара, случившегося в махачкалинском интернате для слабослышащих детей (30 погибших) является чайник, который забыли выключить работники учреждения. И подобных примеров достаточно много.В процессе подготовки данного проекта я прошлась по одному из торговых центров Челябинска, дабы узнать, насколько его внутренняя обстановка соответствует правилам пожарной безопасности.

Репортаж из челябинского ТРК "Фокус"
Беда – это отсутствие должной подготовки к экстренным ситуациям либо неумение использовать полученные знания и навыки при реальной угрозе

Ещё на школьных уроках ОБЖ многочисленные поколения школьников получают некие базовые данные о возможных желательных или нежелательных действиях в той или иной критической ситуации. Однако, основываясь на многочисленных отзывах представителей молодого поколения, преподнесение материала по вышеуказанному курсу было крайне скучным. Следовательно, можно усомниться в качестве полученных знаний. В так называемой «взрослой жизни» царят несколько иные правила, обязывающие каждого позаботиться о своей безопасности (а, порой, и безопасности семьи и окружающих) самостоятельно. Для того, чтобы понять, помнят ли жители Челябинска базовые правила безопасности жизнедеятельности я провела небольшой социологический опрос.

Соц-опрос с улиц Челябинска
Любая чрезвычайная ситуация – это не страшно. Настоящая беда кроется в предшествующих событиях, последствиях, деталях и аспектах. В том, что с социальной позиции, настоящей трагедиями признаны только проишествия, унёсшие человеческие жизни. В том, что пафос общественных сожалений и траура соразмерен лишь количеству погибших. В том, что гибель одного человека, независимо от обстоятельств, не станет причиной огласки проблемы и поисков её возможного решения.



Над лонгридом работала
Трошина Мария
Phone: 89127920120

Made on
Tilda